plushkin_shar: (Default)
25 числа полгода, как нет Артема. Нет с нами. И уже не будет?
А все равно мы не верим, никто.
Едем по Москве. Ребенок: сколько же у нас казино... Наверное, больше, чем в Америке. Вот в Лас-Вегасе сколько?
Сейчас позвоню, спрошу? А звонить уже некуда. Можно только поднять глаза к небу и про себя сказать: мы помним и любим.
А ребята собирались к нему в гости. Теперь в Америку не хотят. Как-то они срослись в наших ощущениях, Америка и Гросс: людям, наверное, свойственно отождествлять далекое с близким, чтоб не чувствовать вдалеке собственного сиротства...
Что я могу про него написать? Почему - я? Наверное, потому, что те, у кого больше прав на рассказы, написать не смогут ничего.
Когда человек уходит, начинаешь вспоминать каждую минуту встреч-разговоров, ощущений и эмоций. Начала считать и даже расстроилась: так этого было мало.
Но разве забудешь, как он, сидя в комнате дежурных секретарей в ныне сгоревшей "Комсомолке", вешает телефонную трубку, освещается улыбкой: "Это моя Аня. Люблю ее, прям ужас". И то, что из других уст показалось бы наигранным и пошлым, у Артема звучит так искренне, что хочется плакать. Кто из них, прошедших мужскую интернатскую (и спортивную!) школу способен ГОВОРИТЬ о любви?
Потом была назначена свадьба, и от счастья он светился - по-настоящему светился. Потому что была зима, а осталось ощущение солнца и тепла. А потом свадьба расстроилась. Бог ей судья, любимой Ане. И он уехал.
Через два дня после рождения нашего сына. В 92-м казалось, что мы не увидимся никогда. Увиделись, и неоднократно. Но все равно ведь оказалось, что уехал - навсегда.
Помню, как он первый раз приехал в Москву после эмиграции - и совершенно потерял голову от того, что произошло со страной. Рассказывал тогда, как трудно пришлось первое время в Штатах. Пока не добрался до пустыни Невада.
...В 98 году нам организовали пресс-тур в Лас-Вегас. И вся группа влюбилась в Артема практически с первого взгляда. Мы до сих пор цитируем его словечки и вспоминаем какие-то шутки. Все - веселое, потому что он был такой светлый и позитивный. И очень теплый.
Когда расстаешься надолго, при встрече трудно найти нужные слова. Полоса отчуждения, которую надо перейти. С ним было по-другому: как будто вчера закрылась дверь, а сегодня договорились свидеться снова.
Когда человек уходит навсегда, во всем ищешь знаки и тайные смыслы. В том, что почти все любимые девушки - Ани (остался бы с Ленкой, может, все было бы иначе?). Остановившиеся часы лучшего друга - 10 лет ходили, а в минуту смерти застыли. Разбитая вегасская игрушка - одно неловкое движение, и последняя материальная память разрушена. Я заплакала, а ребенок вытащил тайком из помойного ведра и положил на полку, за книжки. Пиджак, заношенный до дыр, отправлен в утиль - помнишь, как ты перевесил этикетку, чтоб мне подешевле вышла покупка в ласвегасском молле?
И этот последний приезд, когда умывался снегом. Собрались все старые друзья - как будто прощались, правда. На всех фотографиях с зимней дачи он такой веселый.
Это потом мы узнали, что Вегас так и остался чужим. Что ему там тесно и неуютно. Что лечить тоску он будет здесь, с нами - планировал приехать. И приехал - навсегда, но уже не живой. Не успели мы вылечить твою тоску.
А все равно вспоминается только смешное и доброе. И все кажется, что на днях, мучительно отсчитывая разницу во времени - сколько там сейчас, спит еще, наверное, - позвоним и спросим: как дела? когда появишься?
Нам правда плохо без тебя.
Может, мы не верим, потому что и так жили далеко и виделись нечасто.
Но ты ведь с нами, правда?
Если поднять глаза к небу и молча спросить об этом, ты услышишь. Спасибо, что ты - был.
plushkin_shar: (Default)
25 числа полгода, как нет Артема. Нет с нами. И уже не будет?
А все равно мы не верим, никто.
Едем по Москве. Ребенок: сколько же у нас казино... Наверное, больше, чем в Америке. Вот в Лас-Вегасе сколько?
Сейчас позвоню, спрошу? А звонить уже некуда. Можно только поднять глаза к небу и про себя сказать: мы помним и любим.
А ребята собирались к нему в гости. Теперь в Америку не хотят. Как-то они срослись в наших ощущениях, Америка и Гросс: людям, наверное, свойственно отождествлять далекое с близким, чтоб не чувствовать вдалеке собственного сиротства...
Что я могу про него написать? Почему - я? Наверное, потому, что те, у кого больше прав на рассказы, написать не смогут ничего.
Когда человек уходит, начинаешь вспоминать каждую минуту встреч-разговоров, ощущений и эмоций. Начала считать и даже расстроилась: так этого было мало.
Но разве забудешь, как он, сидя в комнате дежурных секретарей в ныне сгоревшей "Комсомолке", вешает телефонную трубку, освещается улыбкой: "Это моя Аня. Люблю ее, прям ужас". И то, что из других уст показалось бы наигранным и пошлым, у Артема звучит так искренне, что хочется плакать. Кто из них, прошедших мужскую интернатскую (и спортивную!) школу способен ГОВОРИТЬ о любви?
Потом была назначена свадьба, и от счастья он светился - по-настоящему светился. Потому что была зима, а осталось ощущение солнца и тепла. А потом свадьба расстроилась. Бог ей судья, любимой Ане. И он уехал.
Через два дня после рождения нашего сына. В 92-м казалось, что мы не увидимся никогда. Увиделись, и неоднократно. Но все равно ведь оказалось, что уехал - навсегда.
Помню, как он первый раз приехал в Москву после эмиграции - и совершенно потерял голову от того, что произошло со страной. Рассказывал тогда, как трудно пришлось первое время в Штатах. Пока не добрался до пустыни Невада.
...В 98 году нам организовали пресс-тур в Лас-Вегас. И вся группа влюбилась в Артема практически с первого взгляда. Мы до сих пор цитируем его словечки и вспоминаем какие-то шутки. Все - веселое, потому что он был такой светлый и позитивный. И очень теплый.
Когда расстаешься надолго, при встрече трудно найти нужные слова. Полоса отчуждения, которую надо перейти. С ним было по-другому: как будто вчера закрылась дверь, а сегодня договорились свидеться снова.
Когда человек уходит навсегда, во всем ищешь знаки и тайные смыслы. В том, что почти все любимые девушки - Ани (остался бы с Ленкой, может, все было бы иначе?). Остановившиеся часы лучшего друга - 10 лет ходили, а в минуту смерти застыли. Разбитая вегасская игрушка - одно неловкое движение, и последняя материальная память разрушена. Я заплакала, а ребенок вытащил тайком из помойного ведра и положил на полку, за книжки. Пиджак, заношенный до дыр, отправлен в утиль - помнишь, как ты перевесил этикетку, чтоб мне подешевле вышла покупка в ласвегасском молле?
И этот последний приезд, когда умывался снегом. Собрались все старые друзья - как будто прощались, правда. На всех фотографиях с зимней дачи он такой веселый.
Это потом мы узнали, что Вегас так и остался чужим. Что ему там тесно и неуютно. Что лечить тоску он будет здесь, с нами - планировал приехать. И приехал - навсегда, но уже не живой. Не успели мы вылечить твою тоску.
А все равно вспоминается только смешное и доброе. И все кажется, что на днях, мучительно отсчитывая разницу во времени - сколько там сейчас, спит еще, наверное, - позвоним и спросим: как дела? когда появишься?
Нам правда плохо без тебя.
Может, мы не верим, потому что и так жили далеко и виделись нечасто.
Но ты ведь с нами, правда?
Если поднять глаза к небу и молча спросить об этом, ты услышишь. Спасибо, что ты - был.
plushkin_shar: (Default)
Вчера наш Артем погиб. Тот самый, который... см. ниже про обгоревшую девочку. Тот самый, которому - первому - Сережа показывал меня в статусе невесты. Тот самый, по кому я горько рыдала на следующий день после родов - в начале мая 1992 года он уехал в Америку, а тогда казалось, что больше не встретимся. Уехал от несчастной любви. Там, в конфетном Лас-Вегасе, с любовью не полегчало. Не сложилось, ни с одной, ни с другой, ни с третьей. Бедный мой Сережа, он даже плакать не может. Зато я... Все вспоминаю Вегас-98, цирковую русскую компанию, потрясающего Артема, показывающего нашей журналистской тусовке фасад и задворки города-шоу. Тогда один из группы все удивлялся: впервые вижу такие трепетные отношения с другом мужа. Конечно, трепетные. Я его обожала. Сколько было съедено незатейливых макарон с тушенкой на съемной квартире у Щелковского автовокзала (я, беременная, темно и голодно)... Как я ставила его в пример в отношениях с женщинами: она у него всегда единственная, и он не стеснялся говорить о своей любви. Так и не съездили мальчики на его американскую свадьбу. Мальчики, выросшие в спортивном интернате и потому ставшие больше, чем братьями.
Последний раз он приезжал зимой. На нашей даче падал лицом в снег, по которому соскучился, и было весело. Звонил недавно. В депрессии: очередной раз что-то не сложилось с девушкой. Два месяца страдал. Гоню от себя мысли о том, что, наверное, тошно было ему до отвращения к жизни. Напросился?..
Ему 37 лет. Было. Было. Прошедшее время теперь навсегда. Молодой, здоровый, красивый. Занимался триатлоном: бег, плавание, велосипед. И вчера - поплыл. И умер. На глазах у отца, который еще снимает телефонную трубку, но говорить не может.
Тогда, в 92-м, казалось, что мы больше не увидимся. Потом он приезжал нечасто. И был далеко. Но - был. К редким встречам привыкаешь, пока существует их возможность - можно и не скучать. Теперь действительно - больше никогда. Господи, как больно...
plushkin_shar: (Default)
Вчера наш Артем погиб. Тот самый, который... см. ниже про обгоревшую девочку. Тот самый, которому - первому - Сережа показывал меня в статусе невесты. Тот самый, по кому я горько рыдала на следующий день после родов - в начале мая 1992 года он уехал в Америку, а тогда казалось, что больше не встретимся. Уехал от несчастной любви. Там, в конфетном Лас-Вегасе, с любовью не полегчало. Не сложилось, ни с одной, ни с другой, ни с третьей. Бедный мой Сережа, он даже плакать не может. Зато я... Все вспоминаю Вегас-98, цирковую русскую компанию, потрясающего Артема, показывающего нашей журналистской тусовке фасад и задворки города-шоу. Тогда один из группы все удивлялся: впервые вижу такие трепетные отношения с другом мужа. Конечно, трепетные. Я его обожала. Сколько было съедено незатейливых макарон с тушенкой на съемной квартире у Щелковского автовокзала (я, беременная, темно и голодно)... Как я ставила его в пример в отношениях с женщинами: она у него всегда единственная, и он не стеснялся говорить о своей любви. Так и не съездили мальчики на его американскую свадьбу. Мальчики, выросшие в спортивном интернате и потому ставшие больше, чем братьями.
Последний раз он приезжал зимой. На нашей даче падал лицом в снег, по которому соскучился, и было весело. Звонил недавно. В депрессии: очередной раз что-то не сложилось с девушкой. Два месяца страдал. Гоню от себя мысли о том, что, наверное, тошно было ему до отвращения к жизни. Напросился?..
Ему 37 лет. Было. Было. Прошедшее время теперь навсегда. Молодой, здоровый, красивый. Занимался триатлоном: бег, плавание, велосипед. И вчера - поплыл. И умер. На глазах у отца, который еще снимает телефонную трубку, но говорить не может.
Тогда, в 92-м, казалось, что мы больше не увидимся. Потом он приезжал нечасто. И был далеко. Но - был. К редким встречам привыкаешь, пока существует их возможность - можно и не скучать. Теперь действительно - больше никогда. Господи, как больно...
plushkin_shar: (Default)
БЕЗ ЛИЦА
ЧУЖИЕ ЛЮДИ ПОМОГАЮТ ОБГОРЕВШЕМУ РЕБЕНКУ
ВЕРНУТЬСЯ В НОРМАЛЬНУЮ ЖИЗНЬ
23 мая 2003 года. В доме нет горячей воды – нормальная российская традиция. На плите кипятится огромная кастрюля, чтобы можно было помыться всем четверым: маме, папе, дочке и крошечному сыну.
…Они не заметили, как полуторагодовалая Юля вошла в кухню. А в следующую секунду Глеб дрожащими руками набирал 03: дочь опрокинула на себя кипяток.
6 дней в реанимации в детской ожоговой больнице. Три дня непонятно было, выживет или нет… Глеб стоял у дверей и ждал вердикта врачей.
Однажды на глаза ему попалась девочка, идущая за руку с нянечкой.
…Есть такая фигура речи: остались одни глаза. У маленькой Марины это было почти буквально.
Ее юная мама вышла в магазин, папа спал в соседней комнате. Короткое замыкание, пожар. КАК спал отец, с которым Маринина мама разошлась сразу после трагедии, - непонятно. Как он мог спать, когда малышка сначала кричала… Потом перестала. Мама Оля увидела черный дым, валящий из-под двери. И факел на месте детской кроватки.
У Марины 80 процентов тела – ожоги. Обычно такие повреждения считаются несовместимыми с жизнью. Ее спасли.
…После страшной железнодорожной аварии, произошедшей в Башкирии в 93-м, в нашу страну приехали американские доктора. И четыре года учили наших врачей лечить самые ужасные ожоги. Если бы не этот опыт, у полуторагодовалой Марины не было бы шансов. Американцы в ее судьбе вообще играют значительную роль…
К моменту встречи с Глебом девчушка перенесла 14 операций. Полгода в больнице, потом каждые три месяца – обследование в стационаре. И посильное лечение. Посильное – потому что у нас нет ни методов, ни оборудования.
У Марины не было волос, носа, ушей, одного века; на теле – сплошной ожог, безобразные рубцы, которые, помимо внешнего кошмара, тормозят развитие внутренних органов, рост позвоночника и костей. А кожа между пальцами рук сплавилась и стала похожа на лапки лягушки. Из двух с половиной прожитых лет год она была такой.
Дикая судьба российского инвалида ждала ее впереди. Мало того: дети, даже лежащие в том же ожоговом отделении, боялись с ней играть, подходить, разговаривать. Наверное, она казалась им персонажем из тех фильмов ужасов, которые так любит наше ТВ.
А она улыбалась.
Счастливая особенность детской психики: блокировать страшное и надеяться на лучшее.
Развитая не по годам, болтушка, хохотушка. И такие живые глазенки.
…Глеб разыскал мать девочки (она устроилась санитаркой в эту клинику), сначала попытался дать денег, а потом направился в главному врачу и спросил, чем помочь.
Семья жила, особенно не шикуя. В семье бабушки и дедушки (которым едва за сорок) – четверо детей. Тянули, как могли. Смирились с тем, что внучка никогда не будет НОРМАЛЬНОЙ.
Глеб Борисович Гройсман – главный тренер сборной Москвы по велоспорту. Тренировки, сборы, разъезды. Двое собственных маленьких детей. И все-таки он решил, что не бросит Марину.
Главный врач объяснила, что помочь девочке стать ПОЧТИ такой, как все, могут в другой стране. В Англии, Франции, Израиле или Штатах. Рассказала, что недавно пришла женщина, замужем за англичанином, хочет Марину вылечить и готова увезти в Британию. Правда, почему-то одну, без мамы. Странная история… Конечно, родные категорически отказались.
По телевидению показали сюжет: помогите, кто может. Никто не отозвался…
У Глеба в Штатах – отец и брат Артем. Они немедленно подключились и начали искать варианты. Наконец остановились на Бостонской клинике «Шрайнерс», месяц пытались выйти на тех, кто принимает решение. Госпиталь прислал список необходимых документов и предупредил, что на бесплатные операции – очередь длиною не в один год… Правда, получив бумаги, дату назначили той же осенью.
Обложившись английскими медицинскими словарями, они переводили историю болезни, результаты анализов, заполняли подробную анкету. Артем был готов стать финансовым гарантом семьи: обязался обеспечивать проживание Марины с мамой на территории Соединенных Штатов.
Все это время семья девочки подозрительно смотрела за этой суетой. Без особого энтузиазма собирала нужные справки… Оля приходила на встречи с Глебом обязательно с кем-нибудь – с подружкой, с приятелем… Они не верили. С какой стати посторонний человек ввяжется в это безнадежное предприятие? Спрашивали Глеба напрямую: зачем тебе это? Он не мог ответить внятно, только торопил с оформлением. И только когда они сдавали документы на американскую визу, дедушка с бабушкой, кажется, поняли, что все – всерьез.
С американским посольством история вышла почти святочная. За два месяца до назначенной операции Глеб отнес толстенную папку со всеми собранными бумагами, включая историю болезни и фотографии Марины, в посольский офис. Его предупредили, что в течение месяца придет открытка с датой интервью. Был понедельник. Во вторник курьер из посольства принес ему вызов на четверг. А утром в среду попросили явиться в тот же день. У мамы Оли даже не было с собой паспорта, и к сроку она не поспевала. Сказали, что достаточно назвать фамилию. А прийти можно, когда получится… В тот же день паспорта с визами были у нее в руках. Наверное, американские клерки тоже что-то увидели в глазах Марины – глазах, оставшихся на обгоревшем лице.
Глеб отправил маму с дочкой в Штаты и дал денег на первое время.
Артем, тоже бывший велосипедист, почти забросил свой ресторанный и туристический бизнес в Лас-Вегасе. Он искал, где Оля с Мариной могут жить в Бостоне. Госпиталь предоставлял жилье только на время операции. Сколько их будет – никто не знал, перерывы от одной до другой – от двух недель до месяца, все это время нужно было где-то провести.
Сперва их приютил друг Глеба Павел, тоже велосипедист, чемпион мира… Но он вскоре надумал ехать обратно в Россию.
Тогда Артем обратился в русскую церковь. И ему порекомендовали семью, очень верующую, многодетную – у этих людей раньше уже жил ребенок из России, лечившийся в том же госпитале.
Артем платит им 400 долларов в месяц из своего кармана, чтобы покрыть расходы на еду и то, что у нас называется «коммунальные платежи». Папа Артема и Глеба присылает из Сиэтла одежду для девочки. А зимой Артем купил Марине и Оле шубки…
Марине в американском госпитале восстанавливают носик. Правда, хрящ можно будет вживлять через пару лет. Донорский материал возьмут из тазобедренного сустава. Ранка на темечке, которая гноилась, уже зажила: пришлось пересаживать кожу. Интересно, откуда они ее берут – из тех необожженных 20 процентов?
Сейчас будут оперировать шейку. Сплошной рубец… А делать надо срочно: иначе деформируется позвоночник. Она ведь растет. Быстро растет.
Американские дети – даже русского происхождения – почему-то совсем ее не боятся, хотя наверняка тоже смотрят фильмы ужасов, которые так любит их ТВ. Может быть, в анекдоте о том, что следующим президентом Соединенных Штатов будет чернокожий инвалид нетрадиционной ориентации, нет ничего смешного? Горько думать, что, если действительно судить о здоровье общества по отношению к старикам и инвалидам, нам никогда не догнать Америки…
Главный врач российской больницы, спасшей маленькую Марину, сказала, что по окончании лечения заметить следы трагедии на лице девочки можно будет, только очень сильно вглядевшись. То есть она не станет изгоем. Ну, а сейчас в России у нее, по крайней мере, одна подружка: Глеб Гройсман очень хочет, чтобы Марина общалась с его дочерью.
Правда, когда произойдет встреча – пока непонятно. Нельзя также точно сказать, через сколько лет закончится череда операций. Но и Глеб, и Артем, кажется, уже считают Марину своей, родной. Поэтому вытянут, помогут, спасут девочку.
Еще прошлым летом мы говорили с Глебом о возможности написать об этой истории. Тогда родные Марины были против: Глебу показалось, что они подозревают его в желании сделать себе рекламу.
А он просто хотел, чтобы откликнулся кто-нибудь еще. Не обязательно деньгами: вниманием, общением, поддержкой. Может быть, кто-нибудь и откликнется - сейчас.
Тогда, в самом начале, на вопрос о том, как помочь, ему предложили вложить деньги в фонд помощи детям, пострадавшим при пожарах. Такая вот у наших фондов узкая специализация. И такая репутация, из-за которой лучше все-таки помогать адресно. Хотя и на это нужны не столько средства, сколько терпение, воля, моральные силы… И еще что-то, может быть, просто желание. Которое рождается в наших душах чаще всего тогда, когда трагедия пусть мельком касается нас самих.
Глеб так и не смог объяснить, что спасать Марину он решил, еще стоя у дверей реанимации, в которой лежала его собственная дочь. Предательский холодок ужаса: «а вдруг и с моей было бы то же»… Неосознанные обещания, как перед испытанием: «если все будет хорошо, поставлю свечку»… В конце концов, нет необходимости искать причины. И тем более облекать их в слова. Главное – поступки, которые ты совершаешь. Это, конечно, не подвиг: подвиг – понятие одномоментное. Это добровольное обязательство, без конечного срока исполнения. Наверное, по христианским, моральным, этическим законам такое должно быть нормой. Но почему-то все равно выглядит как исключение из правил…
Мне кажется, что для людей, способных помочь больному ребенку, просто так, не ссылаясь на собственные трудности, отсутствие лишних денег, не прячась за искреннее даже со-чувствие – оказавшим со-действие, - для этих людей должно быть забронировано место в саду по ту сторону бытия. Если, конечно, та сторона существует.
А тут им и благодарности, в общем, не надо. Просто хочется, чтобы глаза Марины никогда не потухли.
Мне кажется, это и есть причина.
P.S. А мама Марины вышла замуж в Америке. За приличного, кстати, парня, говорят. То есть вообще какая-то сказка про Золушку получилась...
plushkin_shar: (Default)
БЕЗ ЛИЦА
ЧУЖИЕ ЛЮДИ ПОМОГАЮТ ОБГОРЕВШЕМУ РЕБЕНКУ
ВЕРНУТЬСЯ В НОРМАЛЬНУЮ ЖИЗНЬ
23 мая 2003 года. В доме нет горячей воды – нормальная российская традиция. На плите кипятится огромная кастрюля, чтобы можно было помыться всем четверым: маме, папе, дочке и крошечному сыну.
…Они не заметили, как полуторагодовалая Юля вошла в кухню. А в следующую секунду Глеб дрожащими руками набирал 03: дочь опрокинула на себя кипяток.
6 дней в реанимации в детской ожоговой больнице. Три дня непонятно было, выживет или нет… Глеб стоял у дверей и ждал вердикта врачей.
Однажды на глаза ему попалась девочка, идущая за руку с нянечкой.
…Есть такая фигура речи: остались одни глаза. У маленькой Марины это было почти буквально.
Ее юная мама вышла в магазин, папа спал в соседней комнате. Короткое замыкание, пожар. КАК спал отец, с которым Маринина мама разошлась сразу после трагедии, - непонятно. Как он мог спать, когда малышка сначала кричала… Потом перестала. Мама Оля увидела черный дым, валящий из-под двери. И факел на месте детской кроватки.
У Марины 80 процентов тела – ожоги. Обычно такие повреждения считаются несовместимыми с жизнью. Ее спасли.
…После страшной железнодорожной аварии, произошедшей в Башкирии в 93-м, в нашу страну приехали американские доктора. И четыре года учили наших врачей лечить самые ужасные ожоги. Если бы не этот опыт, у полуторагодовалой Марины не было бы шансов. Американцы в ее судьбе вообще играют значительную роль…
К моменту встречи с Глебом девчушка перенесла 14 операций. Полгода в больнице, потом каждые три месяца – обследование в стационаре. И посильное лечение. Посильное – потому что у нас нет ни методов, ни оборудования.
У Марины не было волос, носа, ушей, одного века; на теле – сплошной ожог, безобразные рубцы, которые, помимо внешнего кошмара, тормозят развитие внутренних органов, рост позвоночника и костей. А кожа между пальцами рук сплавилась и стала похожа на лапки лягушки. Из двух с половиной прожитых лет год она была такой.
Дикая судьба российского инвалида ждала ее впереди. Мало того: дети, даже лежащие в том же ожоговом отделении, боялись с ней играть, подходить, разговаривать. Наверное, она казалась им персонажем из тех фильмов ужасов, которые так любит наше ТВ.
А она улыбалась.
Счастливая особенность детской психики: блокировать страшное и надеяться на лучшее.
Развитая не по годам, болтушка, хохотушка. И такие живые глазенки.
…Глеб разыскал мать девочки (она устроилась санитаркой в эту клинику), сначала попытался дать денег, а потом направился в главному врачу и спросил, чем помочь.
Семья жила, особенно не шикуя. В семье бабушки и дедушки (которым едва за сорок) – четверо детей. Тянули, как могли. Смирились с тем, что внучка никогда не будет НОРМАЛЬНОЙ.
Глеб Борисович Гройсман – главный тренер сборной Москвы по велоспорту. Тренировки, сборы, разъезды. Двое собственных маленьких детей. И все-таки он решил, что не бросит Марину.
Главный врач объяснила, что помочь девочке стать ПОЧТИ такой, как все, могут в другой стране. В Англии, Франции, Израиле или Штатах. Рассказала, что недавно пришла женщина, замужем за англичанином, хочет Марину вылечить и готова увезти в Британию. Правда, почему-то одну, без мамы. Странная история… Конечно, родные категорически отказались.
По телевидению показали сюжет: помогите, кто может. Никто не отозвался…
У Глеба в Штатах – отец и брат Артем. Они немедленно подключились и начали искать варианты. Наконец остановились на Бостонской клинике «Шрайнерс», месяц пытались выйти на тех, кто принимает решение. Госпиталь прислал список необходимых документов и предупредил, что на бесплатные операции – очередь длиною не в один год… Правда, получив бумаги, дату назначили той же осенью.
Обложившись английскими медицинскими словарями, они переводили историю болезни, результаты анализов, заполняли подробную анкету. Артем был готов стать финансовым гарантом семьи: обязался обеспечивать проживание Марины с мамой на территории Соединенных Штатов.
Все это время семья девочки подозрительно смотрела за этой суетой. Без особого энтузиазма собирала нужные справки… Оля приходила на встречи с Глебом обязательно с кем-нибудь – с подружкой, с приятелем… Они не верили. С какой стати посторонний человек ввяжется в это безнадежное предприятие? Спрашивали Глеба напрямую: зачем тебе это? Он не мог ответить внятно, только торопил с оформлением. И только когда они сдавали документы на американскую визу, дедушка с бабушкой, кажется, поняли, что все – всерьез.
С американским посольством история вышла почти святочная. За два месяца до назначенной операции Глеб отнес толстенную папку со всеми собранными бумагами, включая историю болезни и фотографии Марины, в посольский офис. Его предупредили, что в течение месяца придет открытка с датой интервью. Был понедельник. Во вторник курьер из посольства принес ему вызов на четверг. А утром в среду попросили явиться в тот же день. У мамы Оли даже не было с собой паспорта, и к сроку она не поспевала. Сказали, что достаточно назвать фамилию. А прийти можно, когда получится… В тот же день паспорта с визами были у нее в руках. Наверное, американские клерки тоже что-то увидели в глазах Марины – глазах, оставшихся на обгоревшем лице.
Глеб отправил маму с дочкой в Штаты и дал денег на первое время.
Артем, тоже бывший велосипедист, почти забросил свой ресторанный и туристический бизнес в Лас-Вегасе. Он искал, где Оля с Мариной могут жить в Бостоне. Госпиталь предоставлял жилье только на время операции. Сколько их будет – никто не знал, перерывы от одной до другой – от двух недель до месяца, все это время нужно было где-то провести.
Сперва их приютил друг Глеба Павел, тоже велосипедист, чемпион мира… Но он вскоре надумал ехать обратно в Россию.
Тогда Артем обратился в русскую церковь. И ему порекомендовали семью, очень верующую, многодетную – у этих людей раньше уже жил ребенок из России, лечившийся в том же госпитале.
Артем платит им 400 долларов в месяц из своего кармана, чтобы покрыть расходы на еду и то, что у нас называется «коммунальные платежи». Папа Артема и Глеба присылает из Сиэтла одежду для девочки. А зимой Артем купил Марине и Оле шубки…
Марине в американском госпитале восстанавливают носик. Правда, хрящ можно будет вживлять через пару лет. Донорский материал возьмут из тазобедренного сустава. Ранка на темечке, которая гноилась, уже зажила: пришлось пересаживать кожу. Интересно, откуда они ее берут – из тех необожженных 20 процентов?
Сейчас будут оперировать шейку. Сплошной рубец… А делать надо срочно: иначе деформируется позвоночник. Она ведь растет. Быстро растет.
Американские дети – даже русского происхождения – почему-то совсем ее не боятся, хотя наверняка тоже смотрят фильмы ужасов, которые так любит их ТВ. Может быть, в анекдоте о том, что следующим президентом Соединенных Штатов будет чернокожий инвалид нетрадиционной ориентации, нет ничего смешного? Горько думать, что, если действительно судить о здоровье общества по отношению к старикам и инвалидам, нам никогда не догнать Америки…
Главный врач российской больницы, спасшей маленькую Марину, сказала, что по окончании лечения заметить следы трагедии на лице девочки можно будет, только очень сильно вглядевшись. То есть она не станет изгоем. Ну, а сейчас в России у нее, по крайней мере, одна подружка: Глеб Гройсман очень хочет, чтобы Марина общалась с его дочерью.
Правда, когда произойдет встреча – пока непонятно. Нельзя также точно сказать, через сколько лет закончится череда операций. Но и Глеб, и Артем, кажется, уже считают Марину своей, родной. Поэтому вытянут, помогут, спасут девочку.
Еще прошлым летом мы говорили с Глебом о возможности написать об этой истории. Тогда родные Марины были против: Глебу показалось, что они подозревают его в желании сделать себе рекламу.
А он просто хотел, чтобы откликнулся кто-нибудь еще. Не обязательно деньгами: вниманием, общением, поддержкой. Может быть, кто-нибудь и откликнется - сейчас.
Тогда, в самом начале, на вопрос о том, как помочь, ему предложили вложить деньги в фонд помощи детям, пострадавшим при пожарах. Такая вот у наших фондов узкая специализация. И такая репутация, из-за которой лучше все-таки помогать адресно. Хотя и на это нужны не столько средства, сколько терпение, воля, моральные силы… И еще что-то, может быть, просто желание. Которое рождается в наших душах чаще всего тогда, когда трагедия пусть мельком касается нас самих.
Глеб так и не смог объяснить, что спасать Марину он решил, еще стоя у дверей реанимации, в которой лежала его собственная дочь. Предательский холодок ужаса: «а вдруг и с моей было бы то же»… Неосознанные обещания, как перед испытанием: «если все будет хорошо, поставлю свечку»… В конце концов, нет необходимости искать причины. И тем более облекать их в слова. Главное – поступки, которые ты совершаешь. Это, конечно, не подвиг: подвиг – понятие одномоментное. Это добровольное обязательство, без конечного срока исполнения. Наверное, по христианским, моральным, этическим законам такое должно быть нормой. Но почему-то все равно выглядит как исключение из правил…
Мне кажется, что для людей, способных помочь больному ребенку, просто так, не ссылаясь на собственные трудности, отсутствие лишних денег, не прячась за искреннее даже со-чувствие – оказавшим со-действие, - для этих людей должно быть забронировано место в саду по ту сторону бытия. Если, конечно, та сторона существует.
А тут им и благодарности, в общем, не надо. Просто хочется, чтобы глаза Марины никогда не потухли.
Мне кажется, это и есть причина.
P.S. А мама Марины вышла замуж в Америке. За приличного, кстати, парня, говорят. То есть вообще какая-то сказка про Золушку получилась...

Profile

plushkin_shar: (Default)
plushkin_shar

October 2013

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27 28293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 09:22 pm
Powered by Dreamwidth Studios